Минимизировать  

Смех в Древней Руси - Смех как зрелище

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | Приложение
 
Show as single page

ПРИЛОЖЕНИЕ[1]

Письма юродивого XVII в.[2]

1

Список с епистолии, что был галичанин посацкой человек Стефан Трофимовичь Нечаев юродивый, с его рукописания, как пошел юродствовати, оставил на утешение матери своей Евдокие да жене своей Акилине.

Доблему читателю о господе радоватися. Аз грешный прошу и молю твою любовь: писах сию хартицу с великим поспешением изоустно, и аще что обрящеши (л. 16 об.) не лепо и просто, не позазри моему неразумию, исправи своим благоутробием. Еще молю твою кротость, прочитай сию епистолию тихо и сладко, не борзяся, дабы умильно и разумно слышати родителем моим.

Всемогущий, непостижимый, в Троице славимы бог искони сотвори небо и землю и вся на ней. И потом насади рай и жителя в нем созда перваго человека Адама. И въложи *в него[3]сон глубок, выня у него ребро. И сотвори ему жену, прабабу нашу Евву. Созда же их яко анъелы, всякаго тления непричастны. Даде же им заповедь в раи от всякаго древа (л. 17) ясти, от единаго же не вкушати, понеже зло есть.

Позавиде сатана житию их, яко зело почитаеми от бога. Сотворена же бысть змия в рай честна же. Лукавый сатана в змию вселися и обвився округ заповеданного древа. Не смея же ко Адаму глаголати лестных глагол, ведая, яко жена его послушает, яко муж жены креплее в разуме, приступи же к жене и глагола: «Почто от всех древ ясте, от единаго же не ясте?». Она же к нему отвеща: «Бог нам заповедь предложи, яко смертию умрем». Сатана же ей лестию глаголет: «Съясте от древа сего, бози будете». Евва же вкуси от заповеденнаго древа и Адаму подаде вкусити. И оба быша нази (л. 17 об.) божия благодати. Прежде быша тленни, яко тленная совещаша, восхотеша быти бози — и не быша. Господь же новеле из рая изгнати его и в поте лица своего от земли снедати хлеб,[4] и в нея возвращатися.

Прочее же да умолчим. Божественное писание удобно глубине морстей. Прочитах божественная писания Ветхаго и Новаго завета от Адама до Ноя, от Ноя до Моисея, от Моисея до воплощения сына божия.

Видя же бог создание свое *гиблемо и ратуемо[5] от врага, и не остави вконец погибнути. Посылаше пророки, повеле обращати от идолослужения. Уты и утолсте, забыша бога спасающаго преждебывшая чюдеса при Моисеи. Остави (л. 18) ша бога, последоваша дияволу, и пророки его избиша. Видя же бог обладанно человечество от врага, и помилова создание свое.

Видите ли, братие, коль нами печется бог. Уже на кончину века ни ходатая, ни аггела, но изводи послати сына своего единороднаго на спасение наше и от пречистыя девы воплотитися, и от нея, ис чистых кровей примесити себе плоть, и обращати люди от идолопоклонения, и веровати во отца и сына и святаго духа. Они же, окаяннии, и того не усрамишася. Пригвоздиша его ко кресту и поругашася ему (отчасти да воспомянем, припадающе на колену), глаголюще: «Радуйся, царю июдейски! Многи спасе, себе ли (л. 18 об.) единаго не можеши спасти? Сниди со креста, да веруем в тя». И плеваху на лице его, и по ланитам бияху.

Видите ли, братие, творец от создания своего колика поругания претерпе. Мы же слабы есмы, тварь от твари, сиречь друг от друга не можем единаго слова досадительна претерпети, по апостолу Павлу не взираем на начальника веры и совершителя Иисуса, колика пострада нас ради, и прочее, да прекратим невмещения ради малыя сея хартины (так!).

Рече господь во святом Евангелии: «Не может раб двема господинома работати, любо единаго возлюбит, о друзем нерадити начнет». И невозможно единем (л. 19) оком зрети на землю, а другим на небо. Такожде и нам, братие, невозможно мирская любезно желающим господеви работати. Любо едино возлюбим, а другое оставим. Пророк Давид глаголет: «Надеющися на господа, яко гора Сион, не подвижится во веки». Той же: «Блажени вси надеющися на господа».

Виждь же и се, колико славими суть от бога страдавши имени его ради. Коль ответ страшен презревшим заповеди его: «Отидите от мене, прокляти, во огнь вечный, яко не послушасте мене и не соблюдосте заповедей моих, такожде и аз не услышу гласа вашего, но поидите мучитися в муки (л. 19 об.) вечныя, кождо по делом своим». И мы, братие, устрашимся грознаго сего ответа, но прибегнем к богу покаянием, чистою совестию. Тесен путь вводя во царство небесное, пространен же влечет во дно адово. Блажени плачющи, яко ти утешатся. Кия, иже всегда смерть пред очима своима помышляюще и грехов своих плачущеся и Христа ради терпят всяку скорбь и беду от неразумных человек, а не ти утешени будут, иже плачют о суетах мира сего и о вещех его тленных, и от належащих скорбей и напастей. Но о сих подобает благодарити бога и за творящая (л. 20) пакости бога молити, и зла за зло не воздавати, подражающе Христу и святым его.

Видите, братие, как нас любит бог, призывает нас: «Приидите ко мне вси труждающиися мене ради и обременени грехи, и аз покою вы». Но что,[6] братие, сего прибежища краснее и полезнее? Аще прибегнем к нему, царство дарует и веселие со святыми, конца не имущи. О сем же тленном житии аще тмами страждем и терпим, богатства собираем и неправдою — мзду злу восприимем, и муку вечную без конца.

И аз, братие, пожих в покоех мира сего и во всех сладостех его (л. 20 об.) и ничто же приобретох. И разумех, яко льстив есть мир сей. Аще кто весь мир приобрящет, душу же свою отщетит, ничто же есть. Убоимся, братие, мира сего паче лютаго зверя. Зверь бо тело вредит, а души не может погубити. Сей же зверь, мир прелестный, сластьми своими тело упитевает червем на снедение, а душу вовеки губит и потом муки вечныя готовит.

Вопрос. Почто еси оскорбил родителей своих, паче же матерь свою рождьшую и жену младу сущу оставил еси? Писано (л. 21) есть, аще кто оставит отца или матерь, жену и дети в беде сущих, а сам покоя ищет, проклят есть, понеже сам упитевает тело свое, яко телец упитанный, а родители его провождают дни своя в печали и в сетовании.

Ответ. Вем, яко есть оставляют их богу. Писано есть: «Не надейтеся на князи и на сыны человеческия, в них же несть спасения». Сего дни друг аз, а утра враг, или гробу предаваем. Буди же вам надежда, кроме бога, никто никого не ублюдет, ни упасет. Господь рече во святом Евангелии: «Аще (л. 21 об.) кто оставит отца или матерь, жену или дети, села и великое богатъство имени моего ради, сторицею приимет и живот вечный наследит». Зрите, родителие мои, в мире сем остаются жены млады от своих мужей, малыя дети от отца и матери, и бог о них промышляет, греет и питает их.

Вопрос, яко в мире сем з женою возможно спастися. Мнози святыя мужи и з женами спаслися.

 — Вем, яко спаслися, но царство небесное им.

 — Почто еси в мире с нами не терпел скорбей и напастей? Писано есть: *«Нужно бо есть[7] царство небесное, и нужницы восхищают его».

Ответ. (л. 22) Любо мир сей напоследок бо уже. Аще кто искусный кормник, волнующеся моря видя, дерзает на шествие, аще же управит — похвала ему есть. Не искусен же да погибнет, удобнее ему искати отишия. Вы же, яко искусныя кормницы, в мори волнующагося жития сего прелестнаго обремененный корабль душевный житейскими печальми управляйте з божиею помощию. Но брезите твердо, понеже бури велии восташа на ны. Аз многогрешный яко неискусный кормник. Яко же аз, дерзнет в великое волнение мира сего и разбиен будет волнами мира (л. 22 об.) сего, да погибнет — сам себе убийца, и з дияволом осудится в муку вечную. Аз же, яко неискусный кормник, убояхся в мори мира сего великих волн, да не управлен буду. Ищю пристанища тиха. Весте бо и вы, яко груб есмь и препрост. Зрите же и се, яко нимало пекохся о мирских, ни о домовых вещех. Аще бы люб мне мир сей и его суетныя покои, и подвизался бы о них, яко же и прочий человецы.

Смотрите же и се, яко не простоты ради оставих мир сей и ни от[8] кого же гоним. Но елико кто смыслит, тако и подвизается. От мирских виждь, колико (л. 23) страждут от мира сего тленнаго узы и темницы, и раны великия, и иная тому подобная. И никто же может их разлучити от любве мира. Мнози и до крови стражут ради мира сего тленнаго. Аще бы люб мне мир сей, и аз подвизахся бы о вещех его. И разсмотрих, яко вещи его тленны суть, молю вас, родителие мои, господа ради и его пречистыя богородицы и для ради всех святых подайте ми святое свое благословение. И поминайте мя во святых своих молитвах, да бы избавил бог от зверя люта, вреждающаго душы наша, а не тело.

Господь рече во святом Евангелии: «Имени моего ради ведени будете (л. 23 об.) пред цари и владыки. Не печетеся, что отвещаете. Аз бо подам вам дух в той час, яже подобает рещи. И не убойтеся убо от убивающих тело, души же не могущих убити». Аще вы мните, яко позабых вас, — аще и телом отстою от вас, но духом всегда с вам (так!) есмь и попечение имея о вас, да бы избавил нас бог от искушения люта. Понеже ныне велико искушение вниде в мир за умножение грехов наших. О настоящем времени сем несть время вспомянути.

Вопрос. Почто еси прежде сего отшел от нас и вспять прииде к нам и мнил, яко мир (л. 24) любиши, и жену поял еси?

Ответ. Аще бы не за скорбь матери своея (прочтох от нея писанную хартию, яко болезнует вельми; глаголют же, яко и ума изступити ей, и сама ся хощет[9] убийством смерти предати) убояхся, яко простоты ради погубит себе, и послушах ея. Придох к вам и жену поях, утешая ея.

Вопрос. Почто еси жену сущу младу опечалил? Лучше бы не женитися.

Ответ. Богу тако изволившу. О жене моей бог промысленик и печальщик. Зрите: многие жены с мужи своими малое время живут и остаются (л. 24 об.) вдовами, и терпят напасти мира сего по божию смотрению. Его же любит бог, того и наказует.

Вопрос. О превозлюбленный мой сыне и свете очей наших, почто скрываешися от нас? Мене, матерь свою, убогу, а жену свою сиротою, младу сущу, оставляеши, а сам грядеши, не вем камо.

Ответ. О превозлюбленная мати моя! Любезная же и супруга моя! Оставляю вас пастырю доброму паче себе пещися вами и в напастех помогати вам.

Вопрос. О драги сыне мой, повеждь нам, кого глаголеши пастыря и прибежище в напастех (л. 25) избавляти нас.

Ответ. Пророк Давыд показа, х кому прибегати: «Бог нам прибежище и сила, помощник в скорбех, обретших ны зело». И сего ради не убоимся, внегда смущается земля. Зрите: которыя остаются сиротами, и бог промышляет и питает их. И вами пещися имать той же. А меня, любимаго сына своего, на сие дело благословите, на неже дело за молитв ваших святых бог наставит. Иного же писати несть время. Но прочее простите мя, вси сродницы и знаеми. Аще и телом отстоя от вас, но духом, с любовию касаяся ног ваших, прощения прошу (л. 25 об.) от коегождо и до последняго. Будет кому кую грубость учинил по неправде или от неразумия, простите мя и благословите. И молите о мне бога желаемое получити.

 — Еще желаем слышати от тебе, сыне мой, утоли наши слезы.

 — О любезная ми мати, добляя же и супруга моя, послушайте, яко доблественно терпеша прежния благочестивыя жены.

Некая жена благочестивая, с мужем своим два месяца поживши и позавиде, како стражут святии мученицы от нечестивых царей, преобидив тленное богатство. И не помысли того, яко с мужем своим (л. 26) не навеселихся, но, став пред царем злочестивым, исповеда Христа. Царь же повеле ея в ров левск вринути. Лвы же радующеся лизаху тело ея и не вредиша. Цареви же повеле поставити на судище. И начал ласкати ея поклонитися идолом, понеже вельми лепа. И обещеваше ей великую честь и богатство, пред царицею его быти в первей степени. Она же не покорися повелению его, исповеда Христа и плюнув на лице злочестивому царю. Царь же осуди ея мечем усекнути. Муж ея и ближни родители начаша молити ея: (л. 26 об.) «О любимая наша, сотвори волю цареву, и будеши веселитися с мужем своим в великом богатстве, и о нас будеши ходатайца ко царю, и будеши славна во всей области цареве». Она же, презривши суетное веселие с мужем своим, злочестивыи их нарече и слабы умом, понуждайте воинов царевых повеление исполняти. Воины же отсекоша главу ея. Душа же ко господу отиде, идеже вси святии.

Иных же благочестивых воспомянути оставих невмещения ради малыя сея хартицы.

 — О сыне мой любезны, невозмо(л. 27)жно нам, слабым сущим, толиких напастей терпети.

 — Зрите, добли мои, о первых родех и по них сущих.

 — И о последних повеждь нам, любимы, на утечение плача нашего.

 — Некто от святых отец глаголет: «Сотворихом мы делом заповеди божия; после же нас впол сотворят; последний же и того не могут сотворити, напастьми и бедами спасутся и больши нас прославятся от бога».

 — Еще повеждь нам, возлюбленный наш. Уже бо лица твоего не узрим и гласа твоего не услышим.

 — О любезныя мои, не скорбите, во оном веце узримся. Вас же (л. 27 об.) молю, ко святей церкви притекайте и мене поминайте во святых своих молитвах.

 — Еще[10] побеседуй с нами, любезное мое чадо, и утоли наше слезное рыдание. Глаголеши бо, яко уже не узримся.

 — Послушайте апостола Павла, глаголюща: «Слава солнцу, ина слава луне, ина же звездам. И звезда бо звезды вышше славою». Святии же отцы наша яко солнце просияша добродетельми и лучами своими, сиречь учением весь мир осветиша. Иной же подобяшеся луне светлостию, сиречь добродетельми. Ини же великой звезде в добродетелех подобящеся. А ини малой звезде добродетельми, иже виждь (л. 28 об.), яко и малая звезда в небеси же содетелево повеление исполняет. И мы, братие, уподобимся светлостию малой звезде, сиречь добродетельми, лише бы царства небеснаго не погрешити.

 — Еще побеседуй с нами, драгое мое чадо.

 — Послушай, любезная моя мати, краткость жития сего суетнаго и скороминувшаго, еже мы плачемся о покоех его лестных и мимотекущих и подвизаемся о них всею душею, и божия заповеди его презревше. Зри, яко суще человецы сего дни с нами, а утре гробу предаем их. Приидите, вникните во гробицы. Можете ли (л. 29) узнати, кое был царь или воевода, богат или нищь? Составы и сосуды плоти нашея, яко прах и смрад, снедь червем быша. Преже составы плоти нашея любезны, ныне же гнусныи и смердящии, яко сухи кости наша, не имуще дыхания.

Смотри и раздвизай руками своими. Где красота лица? Не се ли очерне[11]? Где помизающи очи ясни? Не се ли растекошася? Где власи лепи? Се отпадоша. Где вознесенная выя? Се сокрушися. Где брови и благоглаголивый язык? Се умолче. Где руце? Се разсыпашася. Где величество тела? Се разтася. Где риз украшение? Се истле. Где безумие юностное? (л. 29 об.) Се мимо иде. Где великовеличавый человек? Се паки прах и смрад. Где злато и сребро и раб множество, где юность и лепота плоти? Вся изсхоша, яко трава, вся погибоша.

О человече неразумный, что ся еси зачаял, что ся вознесл еси! Кал еси, вонь еси, пес еси смрадны. Где твое спесивство? Где высокоумие? Где твоя гордость безумная, и где твое злато и сребро, где твое имение? Истлеша, изгниша. Где твое богатство тленное? Не все ли ичезе, не все ли погибоша, не все ли минуло, не все ли земля взяла?! Сего себе, неразумне, не разсудише,[12]что ти ся вовеки мучитися.

Видите, яко от богатства нашего, (л. 30) кроме единого савана, ничтоже возьмем. Но все останется, богатство, друзи и сердоболи, жена и дети. Но койждо приимет по делом, еже содела.

Приидите, возплачите прилежно, да послушает мертвый плача вашего и востанет. Аще ли же не послушает и не возстанет, то и аз не требую суетнаго плача вашего и не возвращюся к вам. И аз убо умерл есмь мирови сему тленному.

Два плача есть: плачь спасает, другий же губит.

 — Повеждь нам, возлюбленный мой сыне, кой плачь душу спасает.

 — Еже плакатися о гресех своих. Но радуюся и аз о том вашем плаче, да и мене грешнаго плачем тем (л. 30 об.) в молитвах своих поминайте. Писано есть: «Друг другу тяготы носите, и тако исполните закон Христов».

Уже ли есте престали[13] от плача вашего и от сетования? О мати моя рождьшая, добляя же и супруга моя! Како могу умолити[14] плачь ваш безмерны и что повем на утешение от божественнаго писания? Уже бо прекратим. Како вы, мати моя, единого мене ради грешна человека не можете утолити плача вашего! Имате зде сродники и сердоболи. Смотрите и се, како аз гряду на чужю землю незнаему, оставя тебе, матерь рождьшую, и жену свою любимую, род и племя, (л. 31) и други, и вся красная мира сего. Но сие все остави Христа ради. Но не плачю тако, яко же вы весте, яко и мне жалостно вас ради. Но Христос дражайши и паче всех.

Но молю вас, да не скорбите о мне всуе. Аще кто отдаст[15] в дар нечто богу и жалеет о том, несть ему мзды: такожде и аз удалися от вас, да вы жалеете о мне и плачите. Несть вам благодарити бога, что господь бог мя исторгнул от сетей мира сего лестнаго, влекущих души наша во дно адово. Но плачемся грехов своих, всегда поминающе смерть пред очима своима. Той плачь вельми полезен и угоден богу. (л. 31 об.).

И да не зазрите же ми, братие кто, яко тщеславия ради или похвалы писах сие, но зрите, како плачет мати моя и жена моя. Но молю и ваше благоутробие утолити плачь их и утешити от божественнаго писания, коль кому бог подарова.

Но молю тебе, мати моя, послушайте мене грешнаго и не презрите моего приказания, еже заповедаю вам. Аще наидет на вас уныние и скорбь или кая теснота, или о мне грешней в кое время воспомянете, не сетуйте. Но вместо себе оставляю вам малую хартию сию прочитати на утешение печалей своих.

Ожидайте же от мене вести сто семдесятого году в месяце октябре. (л. 32) Аще ли в том месяце не будет от меня вести, то уже не мните мене жива. Наше житие подобно травному цвету: сего дни цветет, а утре изсыхаемо и ногами попираемо. Да не пецытеся и о сем, яко кости моя на чюжей стране положени будут. Пред страшным же и нелицемерным судиею во второе его пришествие вси вкупе предстанем, истязаеми от бога, яже что кто соделал, добрая или злая, такожде и мзду приимет от Христа бога нашего. Добро или зло, яже кто что посея, то и пожнет.

Дай же нам всем, милостивый боже, вечных твоих благ не погрешити и во оном веце (л. 32 об.) въкупе друг друга зрети и веселитися, и славити тебе, господа бога нашего, а в некончаемыя веки веком. Аминь. Конец. (л. 33)

2

Сей святый и блаженный Стефан погребен в Галиче в Богоявленской церкви. А при погребении его по совету усердствующих списан со всего его подобия действительный образ. А на том святом образе надпись зделана сицева.

Сей святый Стефан родися во граде Галиче от отца именем Трофима по реклому Нечаева и от матери Евдокии. Трофим *же бе[16] в том граде купец. И егда святый Стефан доспе возраста, оставль отца и матерь, и жену, и единаго от чад своих, юродствоваше многа лета. И преставися в лета от сотворения мира 7175 году, а от рожества Христова 1667 году, маия в 13 день, на память святыя мученицы Гликерии, в понедельник шестыя недели по Пасце (л. 33 об.) и в 14 (так!) час дни. Погребение было маия в 14 день на память святаго мученика Исидора, иже во острове Хиосе, и святаго Исидора Христа ради юродиваго, ростовскаго чюдотворца, в 7-м часу дни. При погребении были галицких монастырей архимандриты: Новоезерского монастыря Авраамиева архимандрит Христофор, Паисейна монастыря архимандрит Сергий, галицкой соборной церкви Спаской протопоп Феофилакт з братнею и всего града Галича священницы и диакони. От мирских чинов — галицкой воевода Артемей Антоновичь сын Мусин-Пушкин да галицкой же преждебывшей воевода стольник Кондратей Афанасьев сын Загрязской, дворяне: Давид Неплюев, Иван Ларионов и иные дворяне, и дети боярские, *и многия посацкия и уездныя[17] люди з женами и з детьми. Погребено тело его в Галиче (л. 34) на посаде у церкви Богоявления господня под трапезою на левой стране за печью, идеже он сам себе гроб ископа.

Оный блаженный Стефан был человек убогий, а на погребение его стеклося множество именитых[18] людей. И пронесенным от стариков слухом[19] уверенось (так!), что они во время съезда своего удивлялись божию о святом Стефане откровению, а потому больше, что для погребения его званый они младым юношей, которого по осведомлению[20] никто не посылывал, и почли за ангела божия. (л. 35)

3

Государю моему дядюшке, Гаврилу Самсоновичю, о господе радоватися. Племянник твой Стефанко, припадая ногам твоим, со слезами молю и прошу у твоего благоутробия, матерь мою рождьшую почитай. И жену мою такожде почитай вместо меня. Не презри моего убогаго прошения. Аще кто почитает вдов и сирот убогих, во мнозе изобильстве бывает. Аще ли отвращает от них уши свои, во мнозей скудости будет. В ню же меру мерите, возмерится и нам. Почто же немного пишу, веси бо божественное писание. За мене же грешнаго бога моли. Буди же благословен со всем своим благодатным[21] домом всегда и ныне и присно и во веки веков. Аминь (л. 35 об.)

4

Тем же и вси православни собори, елико от священных и елико от инок, и елико от мирских, аще вникнут в сию епистолию, написанную многогрешнаго рукою, обрящете что неисправно и просто, бога ради простите, а не клените, яко да и сами вы от бога и человек требуете прощения. Понеже забвение и неразумие надо всеми, хвалится. Слава совершителю богу. Аминь.


[1] Публикуемые тексты переданы с орфографическими упрощениями: полностью воспроизведены слова, которые в рукописи написаны под титлами; не употребляемые сейчас буквы («юс малый», «фита», «ижица», «ять» и др.) заменены соответствующими буквами современного алфавита; твердый знак на конце слова опускается. Исправления и добавления издателя даются курсивом.
[2] Публикуется по рукописи ГПБ Q. I. 401, конволют XVII (2-я половина) — XVIII вв.. в 4-ку, 261 л., полуустав и скоропись. Публикуемые тексты составляют отдельную рукопись на л. 16—35, писанную полууставом второй половины XVIII в.; водяной знак: медведь с секирой и литеры ЯМСЯ (см.: Клепиков С. А. Филиграни и штемпели на бумаге русского и иностранного производства XVII—XX веков. М., 1959. № 772 —1783 г.).
[3] Написано по затертому другим почерком и более светлыми чернилами.
[4] Исправлено, в ркп. глеб.
[5] В ркп. исправлено по затертому.
[6] Исправлено, в ркп. почто.
[7] Вписано другим почерком на поле слева.
[8] В ркп. вставлено над строкой.
[9] В ркп. дважды.
[10] Исправлено, в ркп. еже.
[11] В ркп. написано по затертому.
[12] Исправлено, в ркп. разсудиша.
[13] Исправлено, в ркп. предстали.
[14] В ркп., возможно, ошибка (следует читать утолити).
[15] В ркп. дважды.
[16] Написано по затертому другим почерком.
[17] Писано другим почерком.
[18] Исправлено, в ркп. именутых.
[19] Вписано над строкой другим почерком и другими чернилами.
[20] Писано другим почерком и другими чернилами.
[21] В ркп. исправлено другим почерком по первоначальному благодарным.


14 | Page 15 of 15 | Приложение